Все пианисты. История фортепиано - Браиловский Александр
Александр БРАИЛОВСКИЙ

БРАИЛОВСКИЙ Александр (16. II 1896-26. V 1976)

В начале нашего столетия Киевскую консерваторию посетил Сергей Рахманинов. В одном из классов ему представили 11-летнего мальчика. "У тебя руки профессионального пианиста. Ну-ка, сыграй что-нибудь",- предложил Рахманинов, а когда мальчик кончил играть, сказал: "Я уверен, тебе на роду написано быть большим пианистом". Мальчиком этим был Александр Браиловский, и он оправдал предсказание.

...Отец, владелец небольшой нотной лавки на Подоле, давший мальчику первые уроки игры на рояле, вскоре почувствовал, что сын и в самом деле необычайно талантлив, и в 1911 году повез его в Вену, к знаменитому Лешетицкому. Юноша проучился у него три года, а когда разразилась мировая война, семья перебралась в нейтральную Швейцарию. Новым учителем стал Ферруччо Бузони, завершивший "шлифовку" его таланта.

Браиловский дебютировал в Париже и произвел такую сенсацию своей виртуозностью, что контракты буквально посыпались со всех сторон. Одно из приглашений было, впрочем, необычным: оно пришло от страстной почитательницы музыки и скрипачки-любительницы королевы Бельгии Елизаветы, с которой он с тех пор часто музицировал. Всего несколько лет понадобилось артисту, чтобы снискать мировую славу. Вслед за культурными центрами Европы ему аплодирует Нью-Йорк, а чуть позже он стал первым европейским пианистом, "открывшим" Южную Америку - так много там никто до него не играл. Однажды только в Буэнос-Айресе он за два месяца дал 17 концертов! Во многих провинциальных городах Аргентины и Бразилии вводились специальные поезда, доставлявшие желающих послушать Браиловского на концерт и обратно.

Триумфы Браиловского ассоциировались, прежде всего, с именами Шопена и Листа. Любовь к ним привил ему еще Лешетицкий, и он пронес ее сквозь всю жизнь. В 1923 году артист почти на год уединился во французской деревушке Аннеси. чтобы подготовить цикл из шести программ, посвященных творчеству Шопена. В него вошли 169 произведений, которые он исполнил в Париже, причем концертанту предоставили для этого рояль фирмы Плейель, к которому последним прикасался Ф. Лист. Позже Браиловский не раз повторял подобные циклы в других городах. "Шопеновская музыка у него в крови",- писала "Нью-Йорк тайме" после его американского дебюта. А спустя несколько лет он посвятил значительные циклы концертов в Париже и Лондоне творчеству Листа. И снова одна из лондонских газет назвала его "Листом нашего времени".

Браиловскому всегда сопутствовал исключительно бурный успех. В разных странах его встречали и провожали долгими овациями, ему вручали ордена и медали, награждали премиями и почетными званиями. Но вот профессионалы, критики относились к его игре большей частью скептически. Это подметил еще А. Чесинс, писавший в своей книге "Говоря о пианистах": "Александр Браиловский пользуется различной репутацией в среде профессионалов и у публики. Масштаб и содержание его гастролей и контрактов со звукозаписывающими фирмами, преданность ему публики сделали Браиловского загадкой в своей профессии. Отнюдь не загадочным человеком, конечно, так как он всегда вызывал самое горячее восхищение своих коллег как личность... Перед нами человек, который любит свое дело и заставляет публику любить его, год за годом. Быть может, это не пианист из пианистов и не музыкант из музыкантов, но он - пианист для слушателей. И об этом стоит задуматься".

В 1961 году, когда убеленный сединами артист впервые гастролировал в СССР, москвичи и ленинградцы смогли убедиться в справедливости этих слов и попытаться разрешить "загадку Браиловского". Артист предстал перед нами в отличной профессиональной форме и в своем коронном репертуаре: он играл Чакону Баха - Бузони, сонаты Скарлатти, "Песни без слов" Мендельсона. Третью сонату Прокофьева. Сонату си минор Листа и, конечно, много произведений Шопена, а с оркестром - концерты Моцарта (ля мажор), Шопена (ми минор) и Рахманинова (до минор). И произошло удивительное: быть может, впервые именно в СССР публика и критика сошлись в оценке Браиловского, при этом публика проявила высокий вкус и эрудицию, а критика - доброжелательную объективность. Слушатели, воспитанные на гораздо более серьезных образцах, научившиеся открывать в произведениях искусства и их интерпретации прежде всего мысль, идею, не могли безоговорочно принять прямолинейности концепций Браиловского, его стремления к внешним эффектам, выглядевшего для нас старомодным. Все "плюсы" и "минусы" такого стиля точно определил в своей рецензии Г. Коган: "С одной стороны,- блестящая техника (кроме октав), элегантно отточенная фраза, жизнерадостный темперамент, ритмический „задор", подкупающая непринужденность, живость, энергия исполнения, уменье так „подать" даже то, что, собственно „не выходит", чтобы вызвать восторг публики; с другой,- довольно поверхностная, салонная трактовка, сомнительные вольности, весьма уязвимый художественный вкус".

Сказанное не значит, что Браиловский вовсе не имел в нашей стране успеха. Публика по достоинству оценила огромное профессиональное мастерство артиста, "прочность" его игры, присущие ей временами блеск и обаяние, несомненную искренность. Все это сделало встречу с Браиловским запомнившимся событием в нашей музыкальной жизни. А для самого артиста это была по сути дела "лебединая песня". Вскоре он почти прекратил выступать перед публикой и записываться на пластинки. Его последние записи - Первый концерт Шопена и "Пляска смерти" Листа,- сделанные в начале 60-х годов, подтверждают, что присущие ему достоинства пианист не потерял до конца своей профессиональной карьеры.

Цит. по книге: Григорьев Л., Платек Я. "Современные пианисты". Москва, "Советский композитор", 1990 г.



При копировании материалов сайта активная ссылка на Все пианисты. История фортепиано. обязательна!